Евгений Востриков предлагает Вам запомнить сайт «КАК БЫ НАУКА Авторский проект Евгения Вострикова»
Вы хотите запомнить сайт «КАК БЫ НАУКА Авторский проект Евгения Вострикова»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

«Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств». Карл Саган, астрофизик

Верил ли И.П. Павлов в Бога?

развернуть
Верил ли И.П. Павлов в Бога?

Верил ли И.П. Павлов в Бога?

Легенды возникают вокруг выдающихся людей еще при жизни. Со временем они обрастают далеко не всегда достоверными воспоминаниями очевидцев и воспринимаются потомками как документально подтвержденные факты. Сказанное в полной мере относится к легенде о религиозности Ивана Петровича Павлова, согласно которой ученый не просто верил в Бога, но и являлся церковным старостой.

В чем причина ее необычайной живучести? Только ли в том, что в памяти ленинградцев сохранились страстные выступления ученого против закрытия церквей и преследования людей за религиозные убеждения? Или неменьшую роль сыграли публикации, в которых атеизм Павлова декларировался чересчур упрощенно и навязчиво, имелись явные натяжки, передержки и даже противоречия? Чтобы не быть голословной, приведу примеры.

Невестка знаменитого физиолога после его смерти утверждала, что зашла как-то в Знаменскую церковь и увидела «двойника Ивана Петровича, спускавшегося с большой церковной книгой с клироса. Сходство было поразительным, тем более что и седая борода этого человека была подстрижена точно так, как у Ивана Петровича. Тогда я поняла откуда пошла легенда (о его религиозности. — Т. Г.)» [1]. Существовал ли в действительности двойник Павлова или этот рассказ всего лишь неуклюжая попытка «спасти» его официальную репутацию, ответить со стопроцентной точностью трудно, особенно если вспомнить удивительный парад двойников, в котором участвовали Ленин, Сталин, Гитлер и другие знаменитости. Но есть в воспоминаниях Е. С. Павловой деталь, которая заставляет отнестись к ним критически: по ее словам, Павлов вообще не посещал церковь. Если говорить именно о Знаменской церкви, возможно, но в целом это не отвечает истине. Студенты ВМА даже интересовались у своего профессора, как он, проповедующий материалистический взгляд на мир, может стоять на пасху со свечкой в руках в академической церкви? Позднее, в 20-е и 30-е гг., на Рождество и Пасху Павлов ходил в колтушскую церковь Петра и Павла, что подтверждается множеством очевидцев.

Не стоит этому удивляться, а тем более отрицать. Он был сыном священника, учился в духовной семинарии, и торжественные службы напоминали ему о самой счастливой для человека поре детства и юности. Об этом свидетельствует ученик Павлова академик Л. А. Орбели, ссылаясь на слова самого Ивана Петровича: «Знаете, я ужасно люблю службу пасхальную. Все-таки хожу иногда на заутреню. Во-первых, замечательное пение, во-вторых, это воспоминание детства. Я живо вспоминаю, как в четверг на страстной неделе мать снаряжала меня и братьев в церковь, давала свечку с собой, говорила, что там во время церковной службы надо свечку зажечь, а потом нести ее домой, — и вот мы шли и боялись, как бы не потухла свечка. И эти воспоминания меня всегда так радуют, что я все-таки иногда под Рождество и на Пасху хожу в церковь» [2]. При советской власти посещение церкви служило и формой его протеста против гонения на религию.

К сожалению, бывали случаи искажения фактов в угоду примитивной схеме, по которой слово «Бог» не могло звучать из уст Павлова даже в переносном смысле. Бывший директор Дома-музея Павлова в Рязани Г. С. Линников пошел на прямую фальсификацию и «отредактировал» письма ученого. В одном случае, где Павлов писал: «…Бог знает, может в каком из наших молодых зародится и будущий желанный критик», — он заменил слово «Бог» на «кто знает». В другом письме, где у Павлова было: «С нею (т. е. абсолютной правдой. — Т. Г.) он — Бог вселенной. Без нее — невыразимая ничтожность», — Бога заменило многоточие [3].

В 50—70-х гг. борьба ученого за подлинную свободу совести была запретной темой и для печати, и для публичных выступлений. Ведь именно позиция гражданского мужества, активного неприятия любого насилия над убеждениями вызывала нападки официальных идеологов на академика при его жизни. После его смерти было сделано все возможное, чтобы эти страницы биографии ученого остались для потомков неизвестными. Но еще долгие годы из уст в уста передавались рассказы о том, как Павлов боролся против закрытия храмов, щедро жертвовал на нужды Петропавловской церкви в Колтушах, поддерживая миф о его религиозности.

Порой обрывочные, вырванные из контекста факты вводили в заблуждение и серьезных исследователей. Так, писатель М. Поповский в документальной повести о хирурге-архиепископе В. Ф. Войно-Ясенецком* открыл список верующих ученых-естествоиспытателей фамилией И. П. Павлова [5], основываясь, вероятно, на поздравительном письме героя своей книги знаменитому академику:

«Возлюбленный во Христе брат мой и глубокоуважаемый collega! Изгнанный за Христа на край света (три месяца я прожил на 400 верст севернее Туруханска) и почти совсем оторванный от мира, я только что узнал о прошедшем чествовании Вас по поводу 75-летия Вашей славной жизни и о предстоящем 200-летии Академии наук. Прошу Вас принять и мое запоздалое приветствие. Славлю Бога, давшего Вам столь великую силу ума и благословившего труды Ваши. Низко кланяюсь Вам за великий труд Ваш, и кроме глубокого уважения моего примите любовь мою и благословение мое за благочестие Ваше, о котором до меня дошел слух от знающих Вас. Сожалею, что не может поспеть к академическому торжеству приветствие мое.

Благодать и милость Господа нашего Иисуса Христа да будет с Вами.

Смиренный Лука, Епископ Ташкентский и Туркестанский (б. профессор топографической анатомии и оперативной хирургии Ясенецкий-Войно). г. Туруханск. 28.VIII 1925 г.»

* Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (1877—1961) принял монашеский постриг в 1920 г., уже будучи известным профессором, и с благословения патриарха Тихона хирургической деятельности не прекратил. В 1925 г. стал епископом и через две недели был арестован. В общей сложности провел в тюрьмах и ссылках 11 лет. В сан архиепископа возведен в 1945 г. В 1946 г. удостоен Сталинской премии 1-й степени за «Очерки гнойной хирургии», бóльшую часть которой пожертвовал детям-сиротам, жертвам войны.

Сам Войно-Ясенецкий принял монашеский постриг и стал священником, уже будучи известным хирургом, чтобы открыто заявить о «неприятии насилия» и выступать с проповедями в защиту «оскорбляемого Бога» [5]. Неудивительно, что протесты Павлова против гонений на религию он воспринял как сугубо христианскую позицию. Павлов в ответном письме тактично обошел вопрос о своем истинном отношении к религии:

«Ваше преосвященство и дорогой товарищ! Глубоко тронут Вашим теплым приветом и приношу за него сердечную благодарность. В тяжелое время, полное неотступной скорби для думающих и чувствующих, чувствующих по-человечески, остается одна жизненная опора — исполнение по мере сил принятого на себя долга. Всей душой сочувствую Вам в Вашем мученичестве.

Искренне преданный Вам Иван Павлов».

Приведенные письма хранятся в павловском фонде Архива РАН, но москвич Поповский получил их от кого-то в копии (в листе использования данного архивного дела его фамилии нет). Поскольку сам он в архиве не работал, то другие документы, которые помогли бы глубже понять отношение Павлова к религии, остались ему неизвестны.

Со временем цензурные запреты постепенно слабели. Стараниями историков науки были обнародованы материалы, раскрывающие причины борьбы Павлова против насильственного внедрения атеизма, гонений на религию и служителей культа, разрушения храмов. Это касается прежде всего публикаций В. О. Самойлова и Ю. А. Виноградова, а также В. К. Болондинского [7—10]. Поскольку большинство из них приводится в данном издании, нет нужды повторяться. Казалось, правда должна восторжествовать. Но, видимо, значительная часть общества еще не созрела для того, чтобы принять ее во всей полноте. И в ряде публикаций однобокий, а потому ложный образ ученого-атеиста, характерный для 50—70-х гг., сменяется другим, столь же далеким от оригинала образом ученого-христианина.

Симптоматично, что именно журнал «Наука и религия», в недавнем прошлом официальный рупор атеизма, одним из первых резко изменил ориентиры и провозгласил верующими многих крупных ученых. Разумеется, прежде всего назван И. П. Павлов. Печальным примером безапелляционного утверждения, а главное, нежелания рассмотреть иную точку зрения может служить четвертый номер этого журнала за 1990 г., где о религиозности Павлова говорится дважды. В одном случае корреспондент, интервьюируя генерального секретаря Королевской Шведской академии наук, формулирует вопрос к ученому следующим образом: «В истории России тоже есть немало примеров, когда такие корифеи науки, как Павлов, Боткин, Сеченов верили в Бога. Но, как Вы считаете, помогает ли вера в научном поиске?» [11].

В другом случае в редакционной врезке к моей статье, посвященной удивительной судьбе однокашника Павлова профессора С. М. Лукьянова*, говорится: «Оглядываясь в прошлое, вспоминаются такие имена всемирно известных ученых, как Павлов, Менделеев, Боткин, которые были людьми верующими» [12]. Врезка в нарушение этических норм и авторского права была сделана без ведома автора. Тем не менее редакция журнала отвергла предложение опубликовать в порядке дискуссии статью, раскрывающую отношение Павлова к религии и Церкви, продемонстрировав тем самым, что конъюнктурные соображения для нее дороже поиска истины[13].

* Сергей Михайлович Лукьянов (1855—1935), окончивший одновременно с И. П. Павловым Военно-медицинскую академию, был известен в России не только как крупный ученый-патолог, но и как философ, историк, литератор, общественный и государственный деятель. Он занимал пост товарища министра народного просвещения, был членом Государственного Совета, а с 1909 по 1911 г. — обер-прокурором Святейшего Синода.

Облеченная в форму научной статьи легенда о религиозности Павлова появилась в преддверии его юбилея на страницах журнала «Вестник психотерапии» [14]. Автор статьи, доктор медицинских наук проф. Н. И. Моисеева, ничего не придумывает, опирается на публикации и архивные материалы, с которыми в отличие от М. Поповского знакомилась непосредственно в Архиве РАН, и на первый взгляд пытается отыскать истину. Однако уже со второй страницы в отборе и особенно в интерпретации материала ощущается некая заданность. Моисеева считает, что Павлов пришел к вере осознанно, пройдя путь сомнений и колебаний. Если невесте он писал: «…сам я в Бога не верую и никогда не молюсь, а твои известия об этих молитвах производят на меня какое-то особенно жуткое впечатление» [15], то позднее, когда Серафима Васильевна после периода метаний вернулась к вере, он радовался этому и говорил: «Давно, давно пора тебе вернуться на твою спокойную и твердо справедливую дорогу» [16]. 0днако эволюция взглядов ученого заключалась не в том, что он стал верующим, а в том, что он начал осознавать адаптивную роль религии. Если для молодой курсистки Павлов не видел жизненной необходимости в молитвах, то для женщины, у которой первая беременность закончилась выкидышем, а первый ребенок умер в младенчестве и чье состояние внушало врачам серьезные опасения, обращение к религии он считал благотворным.

В то же время в научной жизни он по-прежнему не видел места для проявлений религиозности и бывало допускал бестактности, о которых потом горько сожалел. Ежегодно в день кончины С. П. Боткина проходило совместное заседание Общества русских врачей и Хирургического общества. Начиналось оно с панихиды, которую служили в здании Пироговского музея, а затем с научным докладом, в котором отдавалась дань памяти великого клинициста, выступал кто-либо из членов одного из обществ.

В 1906 г. председателем Общества русских врачей избрали Павлова. Когда секретарь общества пришел к нему, чтобы согласовать кандидатуру докладчика на предстоящем заседании, разговор принял неожиданный характер.

Вот каким он запомнился Л. А. Орбели:

«Вдруг Иван Петрович в присутствии всех работников лаборатории говорит:

— Черт его знает, что это за манера завелась у нас ни с того ни с сего служить панихиду? Мы, ученые, собираемся почтить память ученого, а тут вдруг почему-то панихида. Я думаю надо изменить этот порядок.

Все молчат. Потом он говорит:

— Так что вот вы так и распорядитесь — никакой панихиды устраивать я не буду, с какой стати? Я приду на заседание Общества и должен буду нюхать запах ладана! Совершенно непонятно!»

На заседание как обычно приехали вдова С. П. Боткина, его сыновья — профессора-терапевты с женами, дочь с мужем. Память ученого почтили вставанием, и затем председательствующий объявил доклад.

«На следующий день приходит Иван Петрович в лабораторию, — вспоминал Орбели. — Только снял пальто… и сразу же говорит:

— Какого я дурака свалял вчера! Как я не подумал! Мне не хотелось нюхать ладан, а я не подумал о том, что чувствуют члены семьи. Ведь они же пришли не доклады наши слушать, они привыкли, что мы посвящаем заседание памяти Боткина, служим панихиду, они же верующие люди. Я не верующий, но должен же я все-таки считаться с верующими. Никогда себе этого не прощу! Я это понял, как только увидел выражение лиц вдовы и остальных членов семьи» [17].

Известен и другой случай, о котором Павлов не только сожалел, но и сделал из него серьезные выводы. Как-то к нему обратился однокашник с вопросом, что он думает о существовании Бога. Павлов привел самый сильный, по его мнению, аргумент против и был изумлен произведенным на спрашивавшего впечатлением. На следующий день тот не появился в лаборатории, а через несколько дней стало известно, что он покончил с собой. Павлов глубоко переживал случившееся и не мог простить себе, что не учел душевного состояния коллеги, перенесшего перед этим душевную травму. Ученый принял решение никогда не разрушать чужую веру и предостерегал от этого других [18]. «Человек сам должен выбросить мысль о Боге. Будет ли он рационалистом или будет верующим — натура сама выбирает», — говорил он [19].

Читать далее

По этой теме читайте также:


Опубликовал , 02.04.2010 в 11:45
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Вирсавия Фруозе
Вирсавия Фруозе 12 ноября 10, в 23:39 "Одним мозгом - и верить и думать?!" - не помню, кто из мудрых изрек возмущенно. Сейчас творится невообразимое - попы "зажигают" - в школах, в больницах, в армии. Статью в УК предложил Кирилл - "О ереси"!! Мракобесие. Ученый по определению не может верить, он должен узнать и поверить (в то, что узнал)! А не узнал, "рогом в стену уперся" - приходится признать - "Верую"... "У кого есть наука - тому не нужна религия", - Гете. Текст скрыт развернуть
1
Евгений Востриков
Евгений Востриков 13 ноября 10, в 09:16 Полагаю, без терзаний не обойтись. К чему такие резкие суждения о "...если то, значит это..." и т.п. Французский маршал Де Голь, убежденный атеист, заметил как-то: - "В окопах атеистов нет" Текст скрыт развернуть
0
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 2